четверг, 21 августа 2014 г.

Гид по книжным новинкам украинских писателей

Дорогие читатели!
Нашла интересную ссылку, которой хочу
с вами поделиться.
Опять о том, чтобы такое почитать,
или о том, что сейчас читают:


На этом сайте много всего разного,
может быть и вам пригодится

суббота, 16 августа 2014 г.

Історії успіху видатних письменників

Вальтер Скотт
Вальтер Скотт - английский поэт, прозаик и историк.
Родился 15 августа 1771 года в Эдинбурге (Великобритания), в семье адвоката. Уже в раннем возрасте он отличался живым умом и феноменальной памятью. В детстве Вальтер жил в Сандиноу, на ферме деда, где проникся духом шотландской истории, поэзией народных баллад и легенд, также он очень любил читать исторические произведения. 
Образование Скотт получил в школе в Эдинбурге, а позже в Кельсо. По желанию отца он избрал карьеру юриста, помогал ему в делах, а в 1792 году сдал экзамен на адвоката, но увлечение книгами не оставил и по-прежнему много времени посвящал чтению. Тогда же начал собирать старинные шотландские баллады и песни. В 1797 году он женился на Шарлоте Карпентер, с которой они счастливо прожили много лет.
Образование Скотт получил в школе в Эдинбурге, а позже в Кельсо. По желанию отца он избрал карьеру юриста, помогал ему в делах, а в 1792 году сдал экзамен на адвоката, но увлечение книгами не оставил и по-прежнему много времени посвящал чтению. Тогда же начал собирать старинные шотландские баллады и песни. В 1797 году он женился на Шарлоте Карпентер, с которой они счастливо прожили много лет. 
Чтобы заработать на содержание семьи, в 1799 году Вальтер занял должность главного судьи графства Селкиркшир, а через несколько лет стал одним из главных секретарей Верховного суда Шотландии. Скотт до конца дней исполнял эти обязанности, не пренебрегая профессией в пользу сочинительства. Хотя со временем литературный труд стал основным источником его благосостояния.
Первыми публикациями Скотта стали переводы произведений Г.Бюргера и И.Гёте в 1790-х годах. В 1802 году он опубликовал собранные и отредактированные им баллады под названием «Песни шотландской границы». Эта книга принесла ему известность. Первая поэма Скотта собственного сочинения – «Песнь последнего менестреля» вышла в 1805 году и несколько раз переиздавалась. Последующие его романтические поэмы – «Мармион» (1808), «Дева озера» (1810), «Рокби» (1813), «Властитель островов» (1815) и другие – принесли Скотту славу выдающегося поэта. 
В 1810-х годах Скотт вложил деньги в типографию, которая к 1813 году оказалась на грани банкротства. Вальтер ее спас, но для покрытия долгов все последующие произведения он писал исключительно для продажи, ориентируясь на интерес публики. Первый роман Скотта «Уэверли» (1814) появился анонимно, а следующие выходили как сочинения автора «Уэверли».
Его романы разделяют на две основные группы. Первая посвящена прошлому Шотландии – «Гай Маннеринг» (1815), «Шотландские пуритане» (1816), «Монастырь» (1820), «Антиквар» (1816) и другие. Вторая группа романов посвящена прошлому Англии и континентальных стран – «Айвенго» (1819), «Кенильворт», (1821), «Приключения Найджела» (1822), «Вудсток» (1826), «Анна Гейерштейнская» (1829) и другие. 
Одновременно Скотт издал более семидесяти томов других авторов, а также опубликовал ряд сочинений на исторические и историко-литературные темы: «О демонологии и колдовстве» (1820), «Смерть лорда Байрона» (1824), «Жизнь Наполеона Бонапарта» (1827), «История Шотландии» в двух томах (1830), четыре выпуска «Рассказов дедушки» (1830).
В 1831 году здоровье писателя резко пошатнулось, и врачи уговорили его поехать лечиться в теплые страны. Вальтер отправился в Италию на корабле, но в пути почувствовал себя плохо и вскоре вернулся в свое поместье Аббатсфорд, где несколько месяцев находился в полубессознательном состоянии. 
Умер Вальтер Скотт 21 сентября 1832 года в своем поместье, где в настоящее время открыт музей знаменитого писателя

Історії успіху видатних письменників

Джон Голсуорси

Джон Голсуорси - автор знаменитого цикла «Сага о Форсайтах», родился 14 августа 1867 года в английском городе Кингстон-Хилл (графство Суррей), в зажиточной семье. Учился в привилегированной школе Харроу, затем в Оксфорде. 
Следующие несколько лет Голсуорси провёл в путешествиях, занимался адвокатской практикой. В 28 начал писать. Свою первую книгу «Под четырьмя ветрами» он опубликовал в 1897 году. Романы «Джослин» и «Вилла Рубейн» издал под псевдонимом Джон Синджон.
В 1905 году Голсуорси женился на Аде Пирсон, бывшей жене двоюродного брата. В течение десяти лет до этой женитьбы Голсуорси тайно встречался со своей будущей женой. Возможность жить вместе, не скрываясь, вдохновила Голсуорси на роман «Собственник», который был закончен в 1906 году и в котором описан неудачный брак Ады на примере отношений Сомса и Ирен Форсайт. Это роман, принесший автору репутацию серьезного писателя, стал самым известным из его произведений. «Собственник» явился первым томом трилогии «Саги о Форсайтах». 
Между 1906 и 1917 годами Голсуорси написал и поставил большинство своих пьес. Как и в романах, в его пьесах обличались самые острые проблемы общества. Джон Голсуорси тратил не меньше половины своих доходов на благотворительность и активно выступал за социальные реформы, агитировал за пересмотр законов о цензуре, разводе, минимальной зарплате, женском избирательном праве.
Неукоснительно соблюдая правило писать каждое утро, Голсуорси создал внушительный объём литературной продукции, куда входят 20 романов, 27 пьес, 3 сборника стихотворений, 173 новеллы, 5 сборников эссе, по меньшей мере 700 писем и множество очерков и заметок различного содержания.
В 1929 году Голсуорси был награжден британским орденом «За заслуги», а в 1932 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе «за высокое искусство повествования, вершиной которого является «Сага о Форсайтах». 
Писатель в это время страдал от сильных головных болей, вызванных неуклонно росшей опухолью мозга. Скончался Джон Голсуорси 31 января 1933 года в Лондоне

пятница, 1 августа 2014 г.

Цікаві цитати великих

Герман Мелвилл. Из разных книг

За одно мгновение великие сердца подчас переживают в острой муке всю ту сумму мелких страданий, какие у слабого человека бывают милосердно растянуты на целую жизнь. И потому эти сердца, хоть каждый раз их боль бывает мимолетна, скапливают в себе за жизнь целые века скорби.

Хотя истинное знание ничтожно, количество книг велико.

Я берусь за всё и достигаю чего могу.

В этом мире Грех, который может заплатить за проезд, свободно путешествует и не нуждается в паспорте, тогда как Добродетель, если она нища, будет задержана у первой же заставы.

Я человек, я слаб, но я готов сразиться с тобой, суровое, призрачное завтра!

В этом странном и запутанном деле, которое зовется жизнью, бывают такие непонятные моменты и обстоятельства, когда вся вселенная представляется человеку одной большой злой шуткой, хотя, что в этой шутке остроумного, он понимает весьма смутно и имеет более чем достаточно оснований подозревать, что осмеянным оказывается не кто иной, как он сам. И тем не менее он не падает духом и не пускается в препирательства.

Я готов с полной терпимостью относиться к религии каждого человека, какова бы она ни была, при условии только, что этот человек не убивает и не оскорбляет других за то, что они веруют иначе.

Большой дурак всегда ругает меньшого.

Каждый рожден с веревкой на шее; но только попадая в неожиданную, молниеносно затягивающуюся петлю смерти, понимают люди безмолвную, утонченную, непреходящую опасность жизни.

Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же, всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

Когда человек получает отпор, притом неожиданный и до крайности неразумный, ему случается усомниться в собственной правоте.

Как ни велико интеллектуальное превосходство одного человека, оно никогда не сможет принять форму реальной, ощутимой власти над другими людьми, не прибегай он к помощи различных внешних уловок и наружных укреплений, которые сами по себе всегда более или менее подлы и мелки.

Не говори мне о богохульстве, Старбек, я готов разить даже солнце, если оно оскорбит меня. Ибо если оно могло меня оскорбить, значит, и я могу поразить его...

Смех – самый разумный и самый легкий ответ на всё, что непонятно на этом свете.

Чем лучезарнее небосвод, тем сокрушительнее громы, которыми он чреват.

Как гибки становятся наши твердейшие предубеждения, когда их сгибает родившаяся между людьми любовь.

События, а не книги – вот что нужно запрещать.

Как бы неразумно ни вели себя животные, человек всех неизмеримо превосходит своим безумием.

О бог! неужели человек – это только сито, чтобы просеивать бессмертные души?

Для того, чтобы создать большую книгу, надо выбрать большую тему.

То, что поистине чудесно и страшно в человеке, никогда ещё не было выражено ни в словах, ни в книгах.

Я знаю многих, у кого нет души, – им просто повезло. Душа – это вроде пятого колеса у телеги.

Рождённый в муках, человек должен жить в терзаниях и умереть в болезни.

Взгляд тупицы ещё непереносимее, чем дьяволов взгляд.

Благородство всегда немножко угрюмо.

Tот смертный, в ком больше веселья, чем скорби, смертный этот не может быть прав – он либо лицемер, либо простак... То же самое относится и к книгам. Самым правдивым из людей был Муж Скорби и правдивейшая из книг – Соломонов Екклезиаст, тонкая, чеканная сталь горя. "Всё – суета". ВСЁ.

Cчастье ищет света, поэтому мы считаем, что мир – веселое место; но нужда и горе прячутся от людских глаз, и поэтому мы считаем, что нужды и горя нет.

То, что сеется в уничижении, восстает во славе.
Вспомним, однако, что немало людей, представавших перед судом, в чаянии смягчения кары признавали себя виновными в самых ужасных преступлениях, но кто и когда в подобных обстоятельствах хоть раз сослался на зависть? Все словно соглашаются, что это чувство куда постыднее даже тягчайшего преступления.

Кто из нас не раб, скажите мне? Ну, а коли так, то как бы ни помыкали мною старые капитаны, какими бы тумаками и подзатыльниками они не награждали меня, – я могу утешаться сознанием, что каждому достаётся примерно одинаково – то есть, конечно, либо в физическом, либо в метафизическом смысле; и, таким образом, один вселенский подзатыльник передаётся от человека к человеку, и каждый в обществе чувствует скорее не локоть, а кулак соседа, чем нам и следует довольствоваться.
Но, вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.

Человеческое сумасшествие нередко оказывается по-кошачьи хитрым и коварным. Иной раз думаешь, его уже нет, а на самом деле оно просто приняло какую-нибудь более утонченную форму.

Это большая разница, чем тебя ударили: живой ли ногой или там рукой – или же каким-нибудь мертвым предметом. Потому-то пощечина в тысячу раз оскорбительнее, чем удар палкой. Живое прикосновение жжет.

Неведение – мать страха.

Тонкость рассуждения рассчитана на тонкость понимания.

Чем больше усилий будете вы прилагать к тому, чтобы угодить миру, тем меньше благодарности вы дождетесь!
джерело
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...